Агорофобия — порно рассказ

Автор.

— Доброе утро, мамы. Сегодня ты выглядишь особенно великолепно. — Мужчина в футболке и трусах подошел к женщине, стоявшей в домашнем халате у плиты и жарившей крендельки. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеку. — С днем рождения — Доброе утро, сынок. Спасибо. — Женщина ответила с улыбкой. — Вы придете сегодня раньше? — Я попробую. — Он ответил, взяв гренку и откусывая ее на лету. — Если меня задержат, я позвоню. Подготовили ли вы список того, что вам нужно купить? — Да, это на столе. Но имейте в виду, что мне все равно придется готовить то, что вы принесете. — Хорошо, мам, я все равно постараюсь принести их к обеду, а пока буду перекусывать дома. — Ты давай, звони, я разогрею ужин. Пока они разговаривали, она накрыла на стол, и они сели завтракать. Позавтракав, сын одевался и шел на работу, он частично работал в мастерской бытовой техники и учился в Политехническом институте. А мать, после его ухода, занялась уборкой квартиры. Хотя сегодня гостей не ожидалось, ей нравилось, что по праздникам в доме особенно чисто и празднично.

Ирина, женщина тридцати трех лет, была невысокой длинноволосой брюнеткой, тонкой талией, широкими бедрами, средней грудью, пухлыми губами и большими зелеными глазами. Она жила со своим восемнадцатилетним сыном. Стройный мужчина, чуть выше своей матери, в отца, который бросил их почти сразу после его рождения. Многие посчитали бы Ирину красавицей, но оценить ее красоту было некому. Три года назад она была на рынке, где произошел взрыв. Было много убитых, раненых, но ей повезло, на ней не было даже царапины. Тем не менее, шока избежать не удалось. Когда скорая помощь прибыла на рынок, волонтеры уже оказали полную помощь пострадавшим. Поскольку у Ирины брызнула кровь, ее тоже посчитали раненой и отнесли в машину скорой помощи. Они осмотрели ее и не нашли ничего, что можно было бы госпитализировать, у нее не было симптомов сотрясения мозга. Дав ей успокоительное, они предложили найти кого-нибудь, кто поможет ей добраться до дома. Но она сказала, что теперь ей легче и она сама все сделает. Придя домой, она пошла в ванную и долго стояла под теплым душем, мечтая, чтобы вода унесла все, что она пережила сегодня. Выйдя из душа, она заварила чай, ей совершенно не хотелось есть. Сделав несколько глотков, она почувствовала, что нервы снова начинают ее трясти. Она пила валерьянку, но все равно разрыдалась. Она долго плакала и рыдала. И когда она перестала плакать, ей стало намного легче. Я пошел на кухню и начал пить остывший чай. Затем ее осенило, что со всеми своими переживаниями она совсем забыла о телефоне. Когда он лежал в сумке, звонок был почти неразборчивым. Она пошла, взяла телефон и начала просматривать пропущенные вызовы. Первый был из магазина, где она работала менеджером по продажам, другие — из разных городов, где жили ее родственники. Очевидно, они уже узнали из новостей о случившемся. Она написала текст только для всех родственников и сразу же отправила его по всем адресам с обещанием перезвонить. Для этого нужно было позвонить на работу, потому что на рынок она ходила в обед, а сейчас уже был конец рабочего дня.

— Алло, Виталий Юрич? Это Айра. — Она начала удивляться слабым голосом. — Ирина, ты в порядке? Мы не смогли связаться с вами. Голос повара был строгим. — Да, теперь все в порядке. Если можешь, давай я тебе завтра все расскажу. — Хорошо. Голос повара стал мягче. -Вам что-то нужно? Ты скажи мне. — Нет, мне ничего не нужно. Завтра я буду в идеальном порядке. — Хорошо. Хорошо. Но если вы хотите, не стесняйтесь. На этом их разговор заканчивается. Очевидно, кто-то рассказал повару, куда она ходила обедать, и его ноша была скорее для ссоры, чем для того, чтобы вызвать обиду за долгое отсутствие связи. Теперь нужно было позвать сына в лагерь. Даже если там не смотрят телевизор, наверняка эта новость уже распространилась. Она позвала: «Витя, сынок, здравствуй. Как дела? — Мама, у меня все в порядке. Расскажите мне, как вы там? Здесь говорят, что был сильный взрыв, погибшие, а что и как — не говорят. — Сынок, был взрыв, были погибшие, теперь они даже не говорят, что это было и сколько погибло. Да, сейчас, наверное, не стоит об этом думать, потом вы все узнаете. Я звоню тебе, я бы сказал, что меня все устраивает. — Спасибо, мама. Я собирался позвонить вам сам, но вы меня опередили. — Ну, сынок, ты отдыхай, а я пойду. — До свидания, мамы. — Пока-пока. Поцелуй.

После разговора с сыном она успокоилась, теперь все знают, что с ней все в порядке. Остаток дня она провела в спешке по дому. Вечером я выпила успокоительное и легла спать. Утром она вставала рано, спала, писала, принимала душ, завтракала, одевалась и шла на работу. Она вышла, закрыла за собой дверь, вошла в лифт и начала спускаться с пятого этажа, где у нее была квартира. Выйдя на первый этаж, она должна была преодолеть несколько ступенек, которые оказались бы на улице. Но потом она почувствовала какой-то необъяснимый страх, который усиливался с каждым шагом. Когда ступеньки закончились и она стояла в проеме перед дверью, выходящей на улицу, страх был ужасающим. Она зашевелилась, ноги стали ватными, дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Она поняла, что в таком состоянии ее нельзя оставлять, решила собрать все свои силы и вернуться в квартиру. Сделав над собой усилие, она повернулась к лестнице, по которой только что спустилась, и ступила на первую ступеньку. К ее удивлению, этот шаг дался ей легче, чем она ожидала. Поднимаясь по ступенькам, она чувствовала, что становится все легче и легче. А возле лифта она была полностью освобождена. Она не задыхалась, ее не трясло, ноги не были ватными. Она решила, что произошедшее с ней можно отнести к вчерашнему шоку, и это было его проявлением в который раз. Ну, если один раз и все прошло, то можно продолжать свой путь. Она повернулась и пошла к лестнице. Тут же страх снова напал на нее, дыхание сбилось, но ноги все еще были послушны. Она резко повернулась, вошла в лифт, окликнула его и, не задумываясь о том, что с ней и в чем дело, поднялась на этаж и вошла в квартиру. Она сняла туфли, прошла в зал, села на диван и попыталась собраться с мыслями.

Немного подумав, она позвонила на работу и спросила о сегодняшнем дне. Затем я позвонила в клинику и вызвала врача на дом. Прибывший врач осмотрел ее, не нашел никаких нарушений в организме по своей терапевтической специальности и сказал, что она больше похожа на психиатра, чем на терапевта. Он пообещал, что пришлет его к ней завтра. Он сказал, что ей не стоит беспокоиться, что это временное психическое расстройство, и специалист поможет ей с ним справиться. С этим он ушел. Остаток дня она провела в безделье, не желая ничего делать, да и дома ей было нечего делать, поэтому она просто отдыхала. Психиатр пришел на следующий день. После опроса и осмотра он поставил диагноз «агоратобия». Она спросила его в ужасе: — Теперь я никогда не смогу выйти на улицу? «Нет, что вы, — успокоил ее врач, — сейчас все вылечится, я выпишу лекарства, буду вас вести» И через два-три месяца, я думаю, все встанет на свои места. — А до того, как это не сработает? — спросила Ирина с надеждой. — Может быть, раньше, а может быть, позже. Никто здесь не может точно сказать вам период излечения. Ирина подумала, раз эти два три месяца надо прожить, ее обязательно уволят с работы, придумают причину, ведь сотрудников, находящихся на больничном, нельзя уволить. Врач открыл больничный лист, оставил список лекарств и ушел, пообещав уйти через несколько дней.

Задержав врача, она позвонила на работу и объяснила руководителю ситуацию, в которой оказалась. К ее удивлению, начальник не стал раскланиваться после слушания, из его слов она сделала вывод, что ей придется отказаться от собственной воли. Наоборот, он пытался подбодрить ее, говоря: «Если он вылечится, то и они вылечатся», но пока она могла ходить на работу, а потом оставлять свои отчеты из дома в интернете, это уже было настоящим поощрением бизнеса. Она сразу же согласилась. Она знала бухгалтерский учет, она начинала с него. Он сказал, что с курьером отправит ей необходимые документы и сразу же уедет на работу. Деньги за ее работу брал критик, так что финансовый вопрос отпал. Она попросила, чтобы он не отправлял бумаги курьером, а вместе с Машей, своей подругой по работе, приносил ей лекарства, выписанные врачом. Маша не была похожа на свою близкую подругу, у них просто были хорошие отношения, и она не отказывалась давать лекарства и документы. Маша приехала, привезла все, что просили. За чашкой чая Ира обратилась к ней с очередной просьбой о покупке продукции. К моменту появления сына этот вопрос остро встал и перед ней. Маша согласилась на эту просьбу. До приезда сына оставалось две недели, раз в два-три дня заходила Маша с продуктами и еще чем-то, что заказывала Ирина. Но чем дальше Ирина уходила, тем больше видела, что такая забота обременяет Машу. Она стала стараться не спрашивать ничего лишнего и только в крайнем случае.

Когда появился ее сын, с ее плеч как будто свалилась гора. Теперь не было необходимости обращаться за помощью к незнакомцам. Сын никогда не противоречил ей, у них были очень дружеские отношения. Сам он не был хулиганом, он был тихим, спокойным. Когда мать рассказала, что с ней произошло, он сказал, что ничего страшного не случилось, он здесь и сделает все необходимое, а она должна лечиться и ни о чем не беспокоиться. У него не было друзей, поэтому он мог посвящать все свое свободное время матери. И у него не было друзей, потому что все его сверстники любили «ходить по острию ножа», на грани преступления, некоторые из них уже состоят на учете, некоторые уже очень близки к этому. Как правило, он отгораживался от них, чтобы не иметь ничего общего с приветствиями. С тех пор как он вернулся из лагеря, все связи его матери с «внешним миром» осуществлялись через него. Он возил и разносил бумаги по работе, ходил в продуктовый магазин и на рынок, оплачивал счета. Я даже покупал маме бинты во время месячных, хотя он об этом не знал, она давала ему листок бумаги, он шел в аптеку и отдавал его ей, а они давали ему запечатанный пакет с заказом, он платил, не проявляя любопытства, что в пакете, и относил его маме, она делала то же самое, когда ей нужно было нижнее белье. За три года до сегодняшнего дня он стал самостоятельным серьезным молодым человеком. Но с его личной жизнью, как и у большинства позитивных и серьезных молодых людей в возрасте, дела обстояли не лучшим образом. В 18 лет он даже не был ни на одном свидании, не говоря уже о большем.

Ирина тоже ничего не знала о его личной жизни и даже больше. Коллеги по работе навещали ее в течение первой половины года, затем они стали приходить все реже и реже. Год спустя они, казалось, совсем забыли об этом. Вспомнили только тогда, когда прочитали ее фамилию в свидетельстве, сказали: «Надо идти к ней», но, отложив список, тут же забыли о ней. В течение первого года она даже не думала о своем одиночестве, она продолжала ждать изменений в своем состоянии и полного излечения. Но этого не произошло, наступило кратковременное облегчение, ей даже удалось выйти за дверь. Но потом все вернулось на прежний уровень. Врач сказал, что такое случается и нужно просто продолжать лечение. Через год ее захлестнуло отчаяние, она потеряла надежду на выздоровление. И даже возникла мысль о том, что может положить всему этому конец раз и навсегда. Но когда она поняла, что у нее есть сын, она прогнала мысли о самоубийстве, взяла себя в руки, смирилась с тем, что улица для нее закрыта на неопределенный срок, начала работать над магазином и над собой. В любое время суток она была чем-то занята, и, несмотря на то, что никто, кроме сына, ее не видел, она всегда заботилась о себе. Легкий макияж, всегда уложенные волосы, без которых она никогда не появлялась перед сыном. Он всегда говорил ей комплименты, хотя это были довольно обыденные фразы, но все равно было приятно.

Первые полтора года она даже не замечала отсутствия мужчин в своей жизни. Затем, когда она привыкла к отшельнику, отсутствие мужчины стало тяготить ее. Она пыталась облегчить физический дискомфорт при мастурбации, но все равно не смогла, даже используя однажды приобретенный фаллоиммитатор. В пьяной лихости он и его друзья, заявив, что мужчин нет, решили заменить их, купив фаллоиммитатор. На следующий день они посмеялись над этим трюком, и с тех пор он лежит в ее шкафу. Но его использование все еще не приносит должного удовлетворения. Она решила, что пока это того стоит, но потом она все равно найдет себе мужчину. Время шло, она все больше погружалась в работу и все меньше думала о мужчинах, теперь эти мысли посещали ее все реже. Сегодня был ее день рождения, она засобиралась домой, начала готовить ужин, пока из того, что было дома. Через полчаса сын позвонил и сказал, что все купил и теперь идет домой обедать. Через пятнадцать минут он уже переступал порог квартиры. — Мама, я пришел. — Витя сказал из коридора. — Я купил все, что вы написали, берите. Ира вышла из кухни в коридор, где будет встречать сына. В руке у него были цветы, хризантемы, она их обожала и чаще ходила за ними, чем за покупками. Витя вручил цветы маме со словами: «С днем рождения, мама! — Он обнял ее и поцеловал в щеки. Она улыбнулась и сказала: «Спасибо. Иди на кухню, я уже подала ужин. — Согласившись, она глубоко вдохнула аромат цветов. — Пойду поставлю этот шарм в вазу. С этими словами она вышла в коридор. Витя зашел на кухню, сел за стол и стал есть. Мама вернулась неподалеку и спросила: — Может быть, ты никуда не пойдешь? Можете ли вы избавить себя от плохого времени на сегодня? — Нет, мама, я не могу. — Витя начал говорить, жуя. — Сегодня придет проблемный клиент, и я должен буду объяснить ему, что к чему. В противном случае проблемы возникнут у всего офиса. Но как только я его отпустила, то сразу же вернулась домой. — Хорошо. — сказала мама и присоединилась к нему за ужином.

Витя не ел, потому что ужин был праздничным, а мама любила и умела готовить. Быстро закончив обед, Витя умчался на работу, а мама стала готовить ужин. На этот раз она решила приготовить гуся в духовке. Делая это под своим фирменным соусом, она оставила его на некоторое время под прессом. И она взялась сама готовить салаты, их должно быть не менее пяти. Нарезав все для них, она поставила их в холодильник, чтобы перемешать прямо перед подачей. Потом я поставила гуся в духовку, пошла набрать ванну, чтобы на столе были свежие продукты. Приняв ванну, она накинула халат и начала накрывать на стол. Время подходило к вечеру, и Витя отправился в путь. В зале она расставила на столе инструменты, затем принесла и расставила салаты, нарезанные колбасы и сыры. Из напитков были только соки и бутылка красного вина. Они оба были равнодушны к алкоголю, брали бутылку для какого-то перерыва, но никогда не допивали ее до конца. Она посмотрела на стол, все было в порядке. Оставалось только принести гуся, но это она сделает, когда придет Витя и они сядут за стол. Менее чем через десять минут пришел сын. Поздоровавшись, он сказал, что примет душ и сразу же приступит к столу. Он направился в душ, а Ирина пошла в свою комнату, чтобы привести себя в надлежащий вид. Она сделала макияж немного ярче, чем в будний день, надела зеленое шелковое платье, маленькая бирюзовая брошь в комплекте с бирюзовыми сиденьями тоже очень гармонировала. Она оглядела себя в зеркале со всех сторон, убедилась, что все в порядке, и вышла в коридор. За это время Витя уже успел принять душ, переодеться за столом и ждал ее в прихожей.

Увидев в дверях свою мать, он двинулся ей навстречу. — Он взял ее руку и галантно поцеловал ее. — В любом случае необходимо будет позвать гостей. — Спасибо, сынок. — Мать ответила с улыбкой. — На день рождения должны прийти сами друзья, раз они не пришли, значит, друзей нет, не друзья, нам не нужны. «Как скажешь, мама», — согласился Витя и отодвинул стул, на котором сидела мать. Затем он включил на телевизоре музыкальный канал, приглушив звук, чтобы не мешать разговору, и сел на стол напротив матери. Они положили закуски на свои тарелки и налили сок в стаканы. Витя поднял бутылку вина, теперь уже открытую для раннего, и наполнил другие бокалы. Отпив сока, Витя взял в руку бокал с вином и встал, чтобы произнести тост. — Мама. Мы с тобой уже давно отмечаем день твоего рождения. А я, как обычно, хочу пожелать вам здоровья, чтобы вы, наконец, избавились от этого неудобства быть заключенным навсегда. Что бы вы были такой же молодой и особенно красивой, как сегодня. И что бы вы нашли мужчину, который оценил бы вашу красоту. Он вышел из-за стола, подошел к матери и поцеловал ее в щеку. — Спасибо, сын мой. — Мать эмоционально отреагировала на его поздравления. Они выпили вина и принялись за ужин. Разговор за столом шел о разных пустяках, о том, как у него было на работе, что ему сказали, когда он пришел к ней на работу за бумагами.

— Налей вина, — сказала Ирина, — я хочу выпить за тебя. Витя подлил вина в бокалы и спросил. Сегодня ваш праздник. — Теперь вы поймете. Она подняла свой полный бокал и продолжила. Я хочу выпить за тебя, потому что ты даже не представляешь, какую поддержку ты мне оказал. Я имею в виду не только походы в магазины и аптеки. Я имею в виду моральную и эмоциональную поддержку. И иногда она нужна больше, чем любая другая помощь. Поэтому я хочу выпить за вас, за вашу любовь и поддержку. Спасибо, сынок. Она протянула руку, чтобы скрепить бокалы со своим сыном. Но он встал и подошел к ней. Он поцеловал ее в щеку и сказал: «Мама, спасибо тебе, я люблю тебя, ты для меня самая лучшая». Они выпили половину стакана, и он вернулся на свое место. После такого лирического отступления разговор вернулся в прежнее русло. Мы сидели и болтали, потом по телевизору заиграла песня Криса де Бурга «Ledi in Reed». — Я люблю эту песню! Мать буквально выскочила из-за стола. — Давайте потанцуем. Сделал его немного громче. Виктор взял пульт дистанционного управления и сделал громкость немного громче. Ирина выключила люстру и зажгла торшер, стоящий в углу комнаты. С тех пор как она научила его танцевать медленный танец, они всегда делали это при тусклом свете. Это может быть мишура на Новый год, свечи на 8 марта или торшер в углу, если нужно быстро сгустить сумерки, как это было сейчас.

Закрыв глаза, каждый думал о чем-то своем. В какой-то момент Витя забыл, что танцует с мамой. Выпитое вино и близость женского тела возбудили его, и Ирина почувствовала, как член сына упирается ей в низ живота. Она так долго не чувствовала прикосновения ни одного из членов, что сразу же почувствовала, как начинает возбуждаться. Теперь она боялась, что сын кончит сам, она была уверена, что сын не сам вызвал свое возбуждение и возникнет неловкая ситуация, и, что еще хуже, она не знала, когда снова почувствует, как член упирается в нее. Эти мысли возбуждали ее еще больше. Витя внезапно вернулся к реальности и понял, что его эрегированный член лежит на маме. Он решил тихонько отойти, надеясь, что мать не заметит его волнения. Но как только он попытался увеличить расстояние между собой и матерью, он тут же услышал ее шепот: «Не надо, не отходи. Голос был умоляющим, и он замер, ожидая, что скажет мать дальше. Она сама приблизилась к нему, обвила руками его шею, и когда ее губы оказались рядом с его ухом, она начала тихо говорить: «Я давно хотела тебе сказать, но все не было подходящего момента, а сейчас, похоже, самое подходящее время. Мне нужно поговорить, меня это беспокоит, выслушайте, не перебивая, а потом скажите все, что вы думаете по этому поводу. Он был удивлен, что, несмотря на то, что мать, казалось, собиралась сказать что-то серьезное и важное, его эрекция не ослабла. Может быть, дело было в том, что она прижималась к нему, а может быть, в ее необычно дрожащем голосе. Ее голос действительно дрожал, частично от волнения, частично от возбуждения. Таких разговоров, какие ей предстояли, она не знала.

Не дожидаясь его ответа, она продолжила все тем же низким, дрожащим голосом: «Женщине не только приятно чувствовать GO, но иногда это даже необходимо. Вы сами знаете, как долго мы живем одни, и отсутствие мужчины сказывается на мне все больше и больше. Я уже чувствую ваше волнение, и вы даже не представляете, как я рада. Я также хочу, чтобы ты знал, что я знаю, что ты шпионишь за мной в душе, в спальне. Я знаю, что ты мастурбируешь на мое нижнее белье, я нашла его случайно, когда ты торопился и не спрятал его тщательно, мои трусики выглядывали из-под твоего матраса. Вы думаете, что неплотно закрытые двери ванной и спальни, неубранные трусики в ванной — это мое отвлечение? Нет, мне понравилось, что ты повернулся ко мне. Кроме того, лаская себя, я представляла тебя в эротических фантазиях. Сначала меня это пугало, и я пытался изгнать твой образ из своих фантазий, но после этого я уже не мог представить рядом с собой никого другого. Теперь я изложил все это для вас, теперь вы знаете все, что я знаю, чувствую и как я к этому отношусь. Теперь у тебя есть выбор или мы оставим все как есть и постараемся забыть этот разговор, я обещаю, что никогда к нему не вернусь и мы будем удовлетворять друг друга, ты подглядывать, я спокойно позировать для тебя. Или мы займемся сексом сегодня и навсегда избавимся от того, что будем скрывать друг от друга нашу страсть. Выбирайте. При последних словах ее голос задрожал и оборвался от волнения. Витя внимательно слушал каждое ее слово и с каждым словом еще больше хотел эту женщину, женщину, которая была его матерью.

Приблизив губы к ее уху, он прошептал: «Мама, я хочу тебя». К своему удивлению, он обнаружил, что его голос тоже дрожит. Прижавшись щекой к ее щеке, он начал касаться ее губ своими, и она двинулась ему навстречу. Когда их губы встретились, они обменялись легким, неуверенным поцелуем. Затем они сильнее сжали губы. Затем, открыв рты, они слились в поцелуе, который становился все более страстным. Витя просунул свой язык в рот матери, она встретила его своим языком, после небольших ласк языки вошли в рот Вити. Его руки спустились с ее талии и легли на ее попку, он крепко сжал ее и притянул к себе. Его руки ощущали тепло тела сквозь тонкий шелк, но этого было недостаточно. Пальцами он приподнял подол платья так, что они коснулись ее обнаженного тела. Вскоре подол изогнулся, и он коснулся ладонями упругой попки матери. Оставим одну руку на папе, другую поднимем к груди и положим на нее, она была полна маминых грудей. Ему казалось, что он чувствует узор ее бюстгальтера сквозь ткань платья. Она в свою очередь убрала одну руку с шеи сына и положила ее на торчащий член в его брюках. Страсть настолько переполняла их, что они даже не пытались остановиться на мгновение и подумать о том, что они делают. Он опустил руку, лежащую на Папе, еще ниже и начал скользить ею между ног матери, она раздвинула ноги чуть шире, чтобы он мог дотянуться. Поместив руку между ее ног, он почувствовал сквозь ткань ее трусиков, какая она горячая и влажная. Слегка сжав его промежность, мама издала протяжный стон и теснее прижалась к нему. Как только он вернул руку к ее попке, она слегка отстранилась от его губ и сказала: «Пойдем в мою комнату, у меня кровать побольше.

Они перешли в ее комнату. Свет не горел, только уличный фонарь освещал комнату мягким светом. Как только они добрались до ее кровати, они начали судорожно раздевать друг друга. Раздевшись, они упали в

двухъярусная кровать. Все это время они почти не разрывали своих поцелуев. Ирина переместилась с края на середину кровати, Витя тут же оказался над ней. Вернее, он лег на нее сверху. Они не переставали ласкать и целовать друг друга. Двигая бедрами, Витя пытался найти вход во влагалище. Ирина, широко раздвигая ноги и двигая тазом, старалась как можно быстрее обнажить его перед этим входом. Это продолжалось недолго, вскоре головка его члена нащупала нежную и влажную плоть ее влагалища, одним движением он погрузился в нее. Ира издала сладостный стон. Он начал двигаться внутри нее. Айра застонал, прикусив нижнюю губу. Витя наклонился и стал целовать и сосать ее грудь. Ее соски затвердели, и он слегка прикусил их, заставив Иру застонать. Ее руки скользили по его спине от шеи к заднице и обратно. Она почувствовала, что ее дыхание стало каким-то неровным, теперь что-то должно было произойти. Он чувствовал, как ногти матери впиваются в его ягодицы, как будто она пыталась протолкнуть его в себя до конца. Он усилил свои толчки в лоно матери. Затем он опустил нижнюю губу и прошелестел: «Да пошел он. Трахай сильнее. Да! После его слов все ее тело содрогнулось. Он почувствовал, как она кончает, ее влагалище сжалось и выпустило его член. И не выдержав, он тоже начал кончать, наполняя спермой материнское лоно. Каждая порция спермы сопровождалась громким толчком, который заставлял Ирину стонать еще сильнее и извиваться под ним. Когда они закончили, оба замерли. Витя старался опереться на локти, чтобы не давить на маму всем телом. Когда он почувствовал, что член уже не так напряжен, он вытащил его. Он приподнялся на руках, посмотрел Ирине в глаза и, все еще тяжело дыша после секса, сказал: — Мама, я люблю тебя. Теперь эти слова звучали совсем по-другому, не как слова сына, обращенные к матери, а как слова любящего мужчины, обращенные к любимой женщине. Затем он наклонился и поцеловал ее полуоткрытый рот, она не только приняла этот поцелуй, но и вернула его.

Затем он аккуратно снял ее и растянулся рядом с кроватью. Некоторое время они лежали, упорядочив дыхание, молча и неподвижно. Через некоторое время Ирина повернулась к сыну, придвинулась к нему. Она положила голову ему на грудь, обняла его, закинула на него ногу и сильно прижалась. Он также обхватил ее одной рукой и помог ей крепко прижаться к нему. — Вы знаете, — нарушила молчание Ирина. — Я чувствую себя так хорошо. Вы даже не можете себе этого представить. Я чувствую себя маленькой беззащитной девочкой рядом с сильным любящим мужчиной. Знаю, звучит банально и каждая любящая женщина говорит такое мужчине после желанного секса, но, наверное, иначе об этом чувстве и не скажешь. В ответ на ее слова Витя сжал ее чуть сильнее, наклонил ее голову к себе и поцеловал в макушку. Ира немного приподнялась и положила голову ему на плечо, продолжая говорить: «Знаешь, когда я начала говорить во время танца, я боялась», «Боялась чего, мамочка?» «Я боялась, что после всего, что я собираюсь тебе рассказать, ты станешь непробиваемым моралистом. Ты бы оттолкнула меня. Тогда между нами образовалась бы непреодолимая пропасть. Мы стали бы чужими друг для друга. Я не представляю, как мы могли бы жить дальше. Точнее, не мы, а я. У тебя была бы возможность уйти из дома, а я бы ушла без тебя. Витя усмехнулся и с улыбкой спросил: «Мамочка, скажи, откуда в такой счастливый момент у тебя такие грустные и глупые мысли?» «Наверное, поэтому я боюсь, что это неожиданное счастье тебя напугает. Она подняла голову и потянулась губами к его губам, он двинулся ей навстречу, и они поцеловались глубоко, взасос, но недолго. После поцелуя она снова положила голову ему на плечо.

Он, опираясь на плечо, на котором она лежала, нежно гладил ее по спине, по плечу, по волосам. «Мама, знаешь, если бы ты не начала этот разговор, я бы никогда не решилась начать его сама». Даже если бы я знала все, что ты мне говорила. И мы были бы поглощены их желаниями. — Сейчас я рад, что набрался смелости, но тогда я действительно рисковал, и риск окупился в тысячу раз. Улыбаясь, она подвела итог. Ее рука обхватила сына, начала скользить по животу, груди. — Мам, я не думала, что ты можешь ругаться. — Витя нарушил молчание. — Извините, я держался как мог, даже прикусил губу. «Ну что ж, напрасно твои губы страдают, — с улыбкой начал Витя, — мне очень понравилось». Мне даже захотелось сказать что-то подобное. — Почему я не сказал? — В голосе Айры звучало раздражение. — Я боялась, что тебе не понравится, и я все испорчу. — Сын был оправдан. — ‘Ну, напрасно!’ — возмущенно сказала Ира, — ‘а теперь я лежу и переживаю, что шокировала тебя своими непристойностями. Что теперь придется извиниться за свои слова. В будущем контролируйте себя. — Мама, ты теперь такая смешная. — сказал Витя, издавая смешок. «Ну, давай, — сказала Ира, смирившись, — потому что ты знаешь, на что я злюсь». Мне не нравится, когда мат используется для связки слов или просто потому что. Но в сексе это совсем другое дело. Последние слова она произносит с теплотой и озорством в голосе. Ее рука продолжала ласкать его тело. В тусклом свете она заметила, что член ее сына начал подниматься. — Ты получаешь член от наших разговоров. — Она с удовольствием прокомментировала увиденное. Она опустила к нему руку и провела кончиками пальцев от головки к основанию. От такого легкого прикосновения член выглядел и становился еще сильнее. Затем она обхватила его руку, ее пальцы не смыкались на нем. — Какая у тебя толщина. — с вожделением начала Ира, — Можно я его поцелую? — Конечно! Вы даже не можете попросить об этом. — Витя возбужденно фыркал.

Он провел двумя пальцами по своим губам, слегка раздвигая их. По телу Ирины пробежала дрожь, и она издала протяжный стон. Он снова провел пальцем, теперь проникая глубже между ее губами. Как только его пальцы оказались у входа в ее влагалище, он, глядя на мать вполоборота, начал вводить их в нее. Ирина Застонав положила свои бедра на их встречу и положила свои пальцы на пальцы сына. Но сделал несколько движений во влагалище. Затем он вытащил пальцы, раздвинул их шире, мокрые от сока, губы и попал в рот, открытый рот. Его язык пробежал от ее влагалища до горошины ее клитора. Но опять же. Затем он засунул свой язык как можно глубже в ее влагалище. Тело матери начало вырываться из его рук. Он начал сосать половые губы, по очереди и отдельно каждую. Я лизал ее клитор, слегка прикасаясь к нему, а затем сильно надавливая на него. Раздвинув губы, он опустился губами ко входу в ее влагалище и начал высасывать соки матери, сражаясь с ее только что вышедшей спермой. Ира стонала, положив руки на голову сына, она пыталась вдавить его голову в себя. Сложив три пальца лодочкой, он ввел их в ее влагалище, начав с силой сосать ее клитор. По громким стонам и содроганиям тела матери он понял, что она кончает. Он усилил свою привязанность. — Да. Да. Более сильные удары. Мммммм моя кунтааа!» — успела выкрикнуть Ирина, прежде чем начала содрогаться от оргазма. Витя продолжал интенсивно гладить ее, пока не почувствовал, что оргазм закончился. Затем он ослабил хватку, продолжил поглаживать, но уже не страстно, а нежно. Как только Ирина вышла из оргазма, он снова усилил свои ласки. Ире казалось, что волны оргазма снова приближаются, Витя и Витя чувствовали это. Он встал на колени между ног матери. Он взял ее ноги, закинул их себе на плечи. Он направил свой член во влажную дырочку ее киски и резко вошел в нее. На вытянутых руках он навис над матерью и начал медленно трахать ее.

Она подняла на него затуманенный взгляд. Она обвила руками его шею и потянулась к его губам, что бы поцеловать. Он склонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Их губы слились в поцелуе. В поцелуе она почувствовала вкус его сока и спермы, которая осталась на его губах и в ее рту после того, как он поласкал ее киску. После поцелуя она не сразу отпустила его. Глядя ему в глаза, взволнованным голосом она спросила: «Сынок, ты кончишь, ты не кончишь в мою киску, я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.»- Материнское удовольствие. Она откинулась назад. Он опустил взгляд вниз по их телам, чтобы увидеть, как его член утопает в пизде матери. Он начал медленно двигаться, наслаждаясь и видом, и ощущениями. — Мамочка, ты не представляешь, как это здорово — смотреть, как член исчезает в киске. Ты такая красивая, трахай тебя и трахай. Его голос ломается от волнения, но она все равно слышит каждое слово. — Блядь, ну моя блядь. Она дотянулась до его задницы и притянула их к себе. Он наклонился, поцеловал ее губы, затем снова поднялся на вытянутых руках и громко и резко затрясся, чтобы трахнуть ее. Ира чувствовал, что сейчас он снова кончит. Сдвинув бедра навстречу его члену, она попыталась глубоко войти в него. Витя почувствовал, что кончает. Он вытащил член, резко поднялся на ноги, взял мать из ее протянутых рук и помог подняться себе. Через мгновение она стояла перед ним на коленях, член был прямо перед ее лицом. Взяв его в руку, она тут же поднесла ко рту.

Она начала сосать его и одновременно увеличивать. Витя положил руку на его затылок, подталкивая ее навстречу его члену. Через очень короткое время он начал кончать, наслаждаясь семенем во рту матери. Ира пыталась умудриться проглотить его, но это не всегда получалось. Потоки слюны и спермы из обоих уголков ее рта стекали на подбородок. Когда потоки спермы иссякли, она немного задержала маленький член во рту, проводя языком по остаткам по всей длине члена. Витя сам вытащил его член из ее рта, встав перед ней на колени. — Мамочка, я люблю тебя. — Он сказал, и поглотил ее рот поцелуем, от которого разошлась сперма, которую она не успела проглотить. Простояв так недолго, они упали на кровать. Они лежали рядом, их тела слегка соприкасались друг с другом. Некоторое время они лежали в тишине. Когда силы стали возвращаться к ним, Ира повернулась к лежащему на боку сыну и спросила: «Вит, мы так и не поели, ты хочешь кушать?» — «Нет, мама, я почему-то совсем не хочу, может, потом. — Он также повернулся к ней боком. Они посмотрели друг другу в глаза: «И ты не хочешь съесть себя? И тогда ради меня вы останетесь голодными. — мягко спросил он, положив руку ей на талию, и продолжил, — Если хочешь, мы пойдем, я просто посижу с тобой. Или, может быть, у меня проснется аппетит. — Нет. — Ира сказала, смеясь. — Я не хочу есть. Ты вылил мне в рот столько спермы, что она легко потянет на легкий ужин. Витя улыбнулся этому замечанию, подошел к маме и поцеловал ее в губы. Потом он спросил, волнуясь: «Мама, послушай, я кончил в тебя в первый раз». Ты не собираешься забеременеть? «Ты — моя забота, — с улыбкой начала Ирина, поглаживая рукой его талию, — Среди тех лекарств, которые я принимаю, есть одно, которое исключает возможность его взлета.» Так что можешь смело заканчивать со мной. Он снова потянулся к губам матери для поцелуя, и она ответила ему этим поцелуем. Поцелуй оказался не страстным, а нежным. Они легли ближе друг к другу, обнялись и тихо заснули.